20:21 

Трилогия ветров

КняжнаАнастасия
На золотой летающей тарелке
Написана буквально на одном дыхании 27-28 марта 2014. Трамонтана, мистраль и бора - холодные ветры, характерные для территорий западной Европы.

Трамонтана
12 октября 2283г.

Когда солидное количество испытаний уже позади, опыта хватает, чтобы невозмутимо встречать любую неожиданность судьбы, и в целом жизнь уже почти устоялась, главной проблемой совершенно внезапно оказывается разве что собственное отношение к сложившейся ситуации.

Пятидесятилетнего Джима Кирка эта нехитрая истина загоняла в бездонные глубины когнитивного диссонанса, весьма ощутимого, хотя и не особо мешающего работе.

Вот теперь, например, Спок вместе со своими кадетами, среди которых были и Джо с Саавик, застрял на орбите Сатурна, а все остальные корабли Федерации, включая адмиральский Вэлиант класса Дефайянт, были далеко за пределами Солнечной на плановых учениях. Джим получил сообщение об этом буквально пять минут назад и в данный момент переживал острый конфликт между собой-адмиралом и собой-семьянином. Первый отмахивался и напоминал, что Спок и не из таких переделок выбирался, к тому же при нем помощником осторожная умница Валерис, а в помощь им есть еще и Саавик, ее молниеносная реакция и мощнейший инстинкт выживания. Второй паниковал и всерьез собирался броситься через пол-системы на маломощном шаттле "Земля-Луна", чтобы просто быть рядом с супругом и дочерью.

- Не беспокойся, Кирк, - добавила Ухура к официальному общему сообщению, - У них энергии на три с половиной часа. Спок что-нибудь придумает.

- Тебе хорошо говорить, Скотти и Хели на Эксельсиоре прохлаждаются, - проворчал он в ответ и дал отбой связи, пока остальные адмиралы на соседних кораблях не прониклись неуместной жалостью к непутевому коллеге.

Спустя полминуты ему на личный падд (защищенный, между прочим, кучей блокирующих программ), ехидно мигнув уведомлением, пришло короткое сообщение: "Иногда ты такая истеричка. Это чертовски мило. P.S. Ошибка в сорок девятой строке кода".

Джима невольно передернуло.

Хорошо еще, это только второй курс, а не четвертый - тех вообще без инструкторов отправляют.

- Связи с Энтерпрайз нет ни на одной частоте, - между тем обеспокоенно докладывал координатор учений, - С ними уже попытались связаться из штаба и с каждого из наших кораблей. Ноль.

- Спутники Сатурна блокируют большую часть излучений, в том числе и подпространственные волны, - мрачно кивнул Джим, - Это мы уже проходили. Давно.

- Последний сигнал, кстати, зарегистрирован в районе Титана, - усмехнулся с голоэкрана постоянной общефлотской связи седой Ногура, верно интерпретировав мелькнувшую в голосе Кирка иронию.

Джим оглядел своих офицеров и сокрушенно покачал головой. В свои годы он был среди них глубоким стариком. Серьезно, эти ребята, наверное, немногим старше Джо, и то не все.

Таких детей даже подставлять как-то неудобно.

Да и толку-то. Дефайянты - тяжелые военные крейсеры, показатель скорости у них далеко не самый высокий во Флоте. Пытаться за три часа вернуться с тренировочных полей к Сатурну на такой колымаге - все равно, что выпустить на гонки танк.

Кирк коротким отработанным движением открыл частный комм, очень надеясь, что сигнал услышит хоть кто-нибудь, кроме Боунза.

- Эй, кто-нибудь.

- Адмирал? - почти сразу же отозвался исполнительный Сулу.

- Вы уже слышали? - со смутной надеждой спросил Джим, сам не зная, что именно хочет услышать в ответ.

- У кого-то отказали фазерные установки? - голос Хикару неуловимо повеселел, намекая на четыре новеньких прототипа, которые Скотти нежно называл дохлыми бегемотами.

- Отказали, конечно, но я не это имел в виду, - фыркнул Кирк.

Сулу немедленно посерьезнел.

- Да, я знаю.

- Чехов в порядке?

- Нервничает, конечно.

- Есть идеи?

Ответом была тишина.

- Сулу?

- Кое-что есть, - признался тот, - Но вас, уж извините, посвящать в это дело не следует.

Джим хмыкнул и парой строк заранее разработанного программного кода ненавязчиво "постучался" со своего падда в головной компьютер Эксельсиора.

- Уверен? - уточнил он и, не скрывая ухмылки, запустил воспроизведение первого попавшегося трека из библиотеки по всем каналам связи.

"Well Ali Baba had them forty thieves
Scheherezad-ie had a thousand tales
But master you in luck 'cause up your sleeves
You got a brand of magic never fails
You got some power in your corner now
Some heavy ammunition in your camp
You got some punch, pizzazz, yahoo and how
See all you gotta do is rub that lamp
And I'll say..."
, - бодро и с помехами от совершенно неприличной громкости завыло по всему кораблю, и Джиму, у которого перед глазами был обзорный экран, показалось, что Эксельсиор содрогнулся в холодном космическом вакууме.

- Адмирал! - оскорбленно воскликнул Сулу. Кирк едва услышал этот возглас за фоновым шумом музыки и хохотом офицеров. Из коммуникатора смутно донесся дребезжащий искаженный голос Чехова (кажется, это ладное четкое сочетание звуков считается русским матом), и звуковая атака прекратилась.

- Все-все, больше не буду, - еле выговорил Джим, тщетно пытаясь побороть приступ удушливого смеха, - Но ты правда думаешь, что в этой ситуации меня волнуют проблемы с уставом?

- Можно было и без демонстрации, - проворчал Хикару, - Ладно. Мы сейчас разворачиваемся и летим обратно в Солнечную на максимальном варпе. Прикройте нас как-нибудь. Конец связи.

Джим нахмурился. Варп 9,9 не то чтобы был за пределами возможностей Эксельсиора, но ничего хорошего все равно не предвещал. Не будь у них в инженерном сразу два Скотта, он бы не поставил на благополучное завершение такого путешествия. Так рисковать ради просто застрявших в пространстве друзей Сулу бы не стал. Значит, ему было известно что-то такое, что перевешивало здравый смысл. И это что-то Джиму наверняка бы не понравилось.

Кирк в задумчивости покосился на свою команду.

- Если кому-то не хочется иметь проблем с командованием, я организую эвакуацию, - предложил он, стараясь не думать, как собирается править кораблем без помощников.

Вот только он не учел, что все без исключения сорок семь членов экипажа учились у Спока, сдавали ему зачеты, а кое-кто даже курсовые, смеялись над его тонкими на грани незаметного черноватыми шутками, слушали с открытыми ртами рассказы о далеких планетах, уговаривали проводить экскурсии по знаковым местам Земли. Что вот этих самых мальчиков и девочек, таких разных, порой не схожих даже количеством конечностей, вулканец, сам того не зная, своими сугубо научными лекциями умудрился объединить и научить не бросать друг друга в беде.

- Вы уж извините, адмирал, - с широкой улыбкой выразила общую мысль слепая аэнара Несса, - Но на этом корабле нет никого, кто не понял бы, что с профессором случилась беда. А он не учил нас оставлять друзей на произвол судьбы.

Джим отвернулся, чтобы скрыть мелькнувшее на лице выражение гордой счастливой обреченности. Не далее как вчера вечером он носился по квартире в приступе лихорадочной активности и ныл, не затыкаясь, что они тратят лучшие годы на дело стариков. "Зачем, нет, ты скажи мне, зачем мы учителя? Как мы вообще попали в эту шарагу, какую цель преследовали?" - вопил он, крутясь вокруг Спока, как большой нервный кот, а тот стоял навытяжку, как энсин перед адмиралом, и терпеливо пережидал истерику супруга, умело скрывая вулканскую фирменную снисходительную не-улыбку.

Вот тебе и ответ, Кирк.

- Тогда вперед, - сказал он и вдруг разом почувствовал себя на двадцать лет моложе, как в тот день, когда впервые сел в капитанское кресло, окруженный точно такими же вчерашними кадетами, и рванул туда, куда не ступала нога человека, - Фазеры на изготовку, цель - Эксельсиор.

Недоумение ребят было почти физически ощутимо. Фазерные батареи боевого Вэлианта при правильной наводке могли разнести относительно неустойчивую конструкцию Эксельсиора на мелкие щепки.

Но кто собирался делать наводку правильной?

Мимолетом пожалев, что с ними нет Чехова (все-таки без своей, родной команды - как без рук), Джим твердо отстранил худого, даже на вид болезненного навигатора и сам тщательно навел установки на одну-единственную точку, которая была сейчас их Рубиконом.

- Лия, общая флотская связь.

- Сделано.

- Капитан Сулу, одумайтесь! - страшным голосом воскликнул Кирк, будто завершая начатую в личном разговоре ссору, - Федерация не терпит дезертиров! Мы откроем огонь!

"Только сообрази, брат, только не подведи нас всех", - привычно, машинально, почти без волнения думал он. Сулу никогда не подводит. А если даже до него дойдет не сразу, то рядом с ним сейчас наверняка стоит верная, как щенок, Хели, и уж точно где-то поблизости сидит расчетливый Чехов, у которого обходные пути, интриги и хитрости в крови, как у всякого русского.

- Вынужден отказать, - и правда, после кратчайшей паузы отозвался выдержанный голос Хикару, и Эксельсиор, мелко задрожав, рванул с места сразу в предварповый разгон.

- Огонь! - рявкнул Джим, и ювелирно выставленные опытной рукой фазеры царапнули ровно по хвостовой части звездолета, где во время полета не бывает ни души, а потом, отразившись, бабахнули ровно по центральному кораблю командования. Вовремя предупрежденные коротким диалогом капитанов, его офицеры успели выставить щиты, и обошлось без жертв, однако система наведения и подпространственная связь совершенно точно вышли из строя, а это надолго.

- Удачи, ребята, - непокорный адмирал проводил взглядом тревожно длинный и широкий след от варп-прыжка, в котором скрылся корабль Сулу, и морально приготовился тянуть волынку формализма так долго, как только сможет.

Почти четыре часа спустя, когда хваткие адмиралы уже успели раскусить кирковскую хитрость и окружить Вэлиант, подобно стае хищников, общефлотская связь снова ожила, тем самым буквально вытащив Джима из откровенных неприятностей за шкирку.

- Докладывает капитан третьего ранга Павел Чехов, место вызова - Земля.

- Кирк, вы что, за все эти годы не могли объяснить своим птенцам, что закрытые сети сообщения существуют не для того, чтобы их взламывали все кому не лень? - беззлобно проворчал адмирал Эвердин, вызвав у коллег на соседних кораблях очередную волну гневного роптания, невпопад перемешанного со смехом, - Флот слушает, капитан.

- На Сатурне чрезвычайное происшествие, - только на этих словах Джим заметил, что речь у Паши как-то обострилась, стала громоздкой и трещащей, как в первые годы службы, - Здесь проводились испытания для проекта "Генезис". Последний эксперимент не был санкционирован, ошибка в расчетах едва не привела к уничтожению Януса, Фебы и Калипсо, а также учебного корабля Федерации Энтерпрайз со второкурсниками под командованием капитана Спока и лейтенанта Валерис на борту.

Уже на слове "Генезис" в эфире воцарилась напряженная тишина: все до единого командиры, включая тех, кому было еще не положено, знали о проекте и более чем ясно представляли себе его опасность. Когда же, странно искаженное чеховским акцентом, прозвучало слово "ошибка", эта тишина стала гробовой.

Джим до боли сжал кулаки. Если бы он знал, что все настолько серьезно, его бы здесь не удержали никакие преграды.

- Меры, предпринятые Эксельсиором? - нетвердым голосом спросил он, намеренно или невольно опередив вышестоящих офицеров.

- Мы прибегли к крайним мерам, - непривычно послушно, как заведенный, отозвался Паша, - Звездолет вернулся в Солнечную систему через два часа после начала тревоги по исчезновению Энтерпрайз. Был использован экспериментальный двигатель, хотя что-то в его работе пошло не совсем так, как должно было. Мы вывели Энтерпрайз с орбиты при помощи тягового луча, уничтожили опасный элемент Генезиса и доставили пострадавших на Землю.

- Пострадавших?

- Сорок семь человек на Эксельсиоре и двенадцать - на Энтерпрайз.

Джим не стал слушать технические выкладки. Он и так догадывался, в каком состоянии после таких приключений пребывают оба корабля.

Нужно было срочно исчезнуть, пока никто из его команды не заметил, как у него дрожат руки.

На личном падде его уже ждало короткое сообщение от все всегда знавшей Ухуры:

"Твои в порядке. Саавик цела, Спок - легкое сотрясение. Я беру тайм-аут. Хели в реанимации"

Мистраль

14 октября 2283г.

Спок никогда не видел дочь настолько разъяренной.

- Что значит - взяли и забрали? - пугающе низким, практически звериным голосом рычала она, - Тебе что, десять лет? Кто без твоего разрешения мог забрать твое неоконченное исследование?

- Да я-то тут при чем? - едва не срывался на крик Дэйв, нервно оглядываясь в поисках путей отступления, - Это был идиотский черновик, разорванный на гребаные клочки и выброшенный в мусорную корзину как заведомо опасный!

Саавик смотрела на него исподлобья черными от злости глазами. Ее темные локоны, не сдерживаемые заколкой, стояли дыбом, и несколько длинных спутанных прядей свисали на лицо. Маленькая, с виду хрупкая, она застыла перед высоким крепким братом, слегка пригнувшись, будто изготовившись к прыжку, тело ее было как натянутая тетива, а крупные руки нарочито расслаблены, и в этот момент Дэйв действительно ее боялся. Страх исходил от него крупными откровенными волнами, и Спок не мог винить мальчика.

Он ведь всего лишь человек.

Проект "Генезис" был дипломной работой Дэвида, начатой слишком рано просто от огромного энтузиазма. Первые чертежи и наброски для него появились в доме Кирков еще в то время, когда мальчик только начал изучать биохимию, но теперь из детского увлечения, практически фантазии, выдумки, он стал реальностью. И реальность оказалась страшной.

В одних руках - великий источник жизни, возрождение и преображение.

В других - безжалостное оружие, несущее смерть всему на своем пути.

Спок с горькой иронией подумал, что только их с Джимом ребенок, с ранних лет наблюдавший человеческую неоднозначность в самых ярких ее проявлениях, мог создать нечто подобное.

Само собой, открытия юноши, его разработки и идеи привлекли огромное внимание со стороны ученых Страсбургского университета. Дэйв все сделал для того, чтобы о нем и Генезисе в научном мире знала каждая собака. Очень быстро проект был доработан огромным коллективным разумом научных руководителей мальчика и просто заинтересованных лиц и представлен Президенту для дальнейшего продвижения во имя нужд Федерации. Дэвид с ума сходил от гордости и счастья: за каких-то два года он оказался в центре внимания целой команды маститых профессоров, снискал их уважение и славу, получил право работать над своим изобретением в команде с лучшими гражданскими и флотскими учеными и узнал едва ли не больше, чем иной студент в Страсбурге узнает за полный семилетний курс обучения. Отцы гордились им, сестра с нежностью советовала не задирать нос, друзья возникали вокруг десятками, как грибы после дождя...

Пока все не рухнуло карточным домиком, погребая под собой все надежды и мечты.

Видимо, Дэйв и сам толком не знал, как отвергнутая им собственная идея попала в руки кучки ошалевших от алчности профессоров. Спок ясно чувствовал кристальную правду, когда мальчик говорил о выброшенном черновике. Однако беда случилась, и законно полученная от Федерации база на Сатурне вмиг превратилась в обитель смерти. Энергия, которую благодаря выкладкам студента-второкурсника удалось высвободить из материи пространства, превышала ядерную в несколько раз. Под раздачу попали несколько спутников, некстати оказавшаяся рядом Энтерпрайз и, само собой, научная база. Живых людей на планете не осталось.

Если бы Саавик и Валерис, предварительно нарычав друг на друга над бессознательным телом Спока, не удержали весь экипаж в ежовых рукавицах, предотвратив панику, жертв было бы намного больше.

Если бы Эксельсиор не прибыл на помощь в последнюю секунду, обломки Серебряной леди собирали бы по всей Солнечной.

Спок не без усилия сдержал дрожь от воспоминания. Он пришел в себя в лазарете за пять-семь минут до конца. Перед глазами все плыло, голова гудела, а единственная медсестра, Зои со второго курса переподготовки, беспомощно рыдала у его постели, потому что ее специальностью была человеческая терапевтия, а парень, знавший хоть что-то о вулканцах, лежал в глубоком обмороке, как и все, кто непрочно держался на ногах в момент первого же мощного толчка. К счастью, услышав его голос сквозь забытье, очнулась Джоанна Маккой, лежавшая неподалеку. Отослав Зои, она наскоро вколола Споку несколько растворов отцовского производства и, бесцеремонно отправив его на мостик, взялась приводить в чувства однокурсников. Корабль трясло, как эпилептика, поверхность планеты приближалась с устрашающей скоростью, а Саавик и Валерис тем временем рука об руку вытягивали штурвал до предела, пытаясь прекратить неумолимое снижение, и резкими словами заставляли работать на пределе возможностей весь второй курс Академии. К тому моменту, как капитан успел прийти к ним на помощь, все плохое было уже позади.

После, будто в сонной дымке, была эвакуация, учет раненых...

Изломанная стройная фигурка Хелен Скотт, в одиночку изолировавшей давший трещину бак антиматерии.

Взрывная волна отшвырнула ее на два уровня вниз и приложила об аварийную лестницу. Многочисленные переломы, в том числе и позвоночника, рваные раны от острого края перил, трещины в черепе. Профессор Маккой при виде ее залитого кровью тела первым делом спросил, на чье имя оформлять свидетельство о смерти.

- Это Хели, дядя Лен, - устало ответила принесшая ее Саавик. К тому часу она уже валилась с ног, доставляя раненых в больницы.

Маккой едва не отчитал ее, вулканку, за дурное чувство юмора.

А после, вглядевшись, молча дал направление в срочную реанимацию к доктору Чепэл, куда и сам подоспел спустя три с половиной часа.

Вдвоем они с Кристиной совершили невозможное. Сердце Хели забилось.

Сейчас она лежала в частной палате, огражденная от всего мира, и как могла боролась с травматической комой. Маккой сторожил ее, как Аид, не пуская никого, кроме своих, и Саавик была его верным цербером. Вот Дэйва, например, она к подруге не пускала.

- Я разве виноват? - срывался бедный парень, сам не зная ответа на свой вопрос, - Черт, меня же там даже не было! Я этот эксперимент уже месяц в глаза не видел, и думать про него забыл!

Саавик остановила поток его слов одним только выразительным взглядом.

- Вот именно, - очень тихо сказала она, - Ты должен был быть там. Как и везде, где люди делают что-то, что касается твоего Генезиса.

На этом беседа завершилась. Дэвид, красный, как рак, умчался прочь, лишь бы не видеть разочарования и обиды в сестриных глазах. Саавик же вернулась в палату Хели, опустилась на диванчик у окна, спрятав лицо в ладонях, и замерла так, обессиленная и сломленная.

Спок смотрел на свою уже совсем взрослую дочь и впервые совершенно не представлял, чем ей помочь.

Что он может сделать, когда весь ее мир погиб и нет гарантии его возрождения?

Это ведь не разбитая кружка из-под кефира и не детская ссора из-за полюбившейся обоим игрушки.

У Джима Кирка для ободрения всегда было ровно три способа: воззвать к разуму и ответственности, вызвать на время ощущение детского покоя или просто завалить в койку. Выбор метода зависел как от очевидных факторов, так и от глубоко психологических, не всегда Споку понятных. Однако конкретно сейчас, глядя на обнявшую собственные колени Саавик, он сам подумал не об ответственности и учебе, которую девочка совсем забросила, а о ребенке с запавшими глазами, которого он встретил много лет назад на заброшенной планете.

- Если долго-долго лететь на золотой летающей тарелке, - в какой-то степени неожиданно даже для самого себя негромко заговорил капитан, произнося странные полузабытые слова и словно слыша их впервые, - Можно добраться до самой большой сияющей звезды.

Саавик посмотрела на него одним глазом и вопросительно подняла точеную тонкую бровь.

Спок сел рядом с ней и осторожно, будто спрашивая разрешения, коснулся рукой ее мягких темных волос, и девочка доверчиво, как будто только этого и ждала, прислонилась к его плечу.

Слова детской сказки, на ходу выдуманной Джимом для совсем другой малышки, которая, худая и смертельно бледная, лежала теперь без движения между жизнью и смертью, приходили на ум словно бы сами собой.

- Золотая летающая тарелка? - с долей удивленного скептицизма переспрашивала Саавик, и Спок с готовностью подтверждал:

- Да, золотая!

А сам вспоминал собственную реакцию на этот ненаучный бред и смутно догадывался, что дочь сейчас просто рассмеется.

Но не этого ли он добивался?

И когда внезапно память его подвела, и следующие слова вылетели из головы, со стороны двери вдруг послышалась короткая сиплая усмешка, и едва слышный голос Кирка с непоколебимой уверенностью произнес:

- На шариках - люди.

Бора

24 февраля 2284г.

Холодный февраль в Сан-Франциско вовсе не был явлением исключительным, однако Джоанна едва заметила, что стоит на ледяном ветру.

Свою куртку она отдала еще нетвердо стоящей на ногах Хели.

- Да отстань ты, Одуванчик, - почти с привычной резкостью отбивалась та, - Я же теперь Железный человек, а не Хрустальный.

- Эти свои шутки, - ворчала Джо, укутывая ее покрепче, - Оставь при себе. Мне больше не хочется смотреть на твои кишки.

- А зря. Мои кишки чертовски сексуальны.

Подобные высказывания сыпались из Хелен, как из рога изобилия, с того самого момента, как к ней вернулся дар осмысленной речи. Случилось это примерно на третью неделю после выхода из комы, когда снаружи на подоконнике ее больничной палаты уже лежали высокие шапки первого обильного снега. "И ты еще спрашиваешь, как борода умудряется ходить без Санты?" - совершенно спокойно сказала тогда Хели сидевшей с ней Саавик, и бог знает, как та не приняла это высказывание за очередной бред травмированного мозга.

Маккой мрачно шутил, что там и до травмы не все было на своих местах.

С того дня лечение пошло плавно и без осложнений, и теперь, спустя еще две операции и бесконечный курс восстановления, Хелл наконец-то возвращалась в жизнь.

- Мы сняли вам второй этаж в доме на Фокс Спарроу Лейн, это в Брисбене, - стуча зубами, отдала последние наставления Нийота, - Узнаю, что пропускаешь осмотры - разрешу дяде Лену привязать к койке еще на полгода. Саавик, Джо, я на вас рассчитываю.

- Не беспокойтесь, тетя Ния, - кивнула вулканка.

Таксист успокоительно махнул беспокойной матери рукой на прощание.

Фокс Спарроу была короткой изогнутой улочкой метров триста в длину, тихой настолько, что казалось, будто ее обитатели давно вымерли. Ни одного любопытного лица не появилось в окнах невысоких домишек, пока девочки выгружались и добирались до дверей двухэтажного хостела по основательно занесенной снегом тропинке между газонами.

Хели остановилась на полпути и обернулась, прищурившись, будто пыталась что-то высмотреть сквозь колючую снежную крупу, густым занавесом стоявшую вокруг.

- Никакого движения. Болото, - вздохнула она почти презрительно, - Как в макаронах с сыром.

- Потом наворчишься, пойдем уже. Холодно, - Джоанна обняла ее за плечи и повела (или потащила?) за собой. И даже если страшно худое тело подруги и в самом деле мелко дрожало в ее руках, она предпочла сделать вид, что ничего не заметила.

Когда они подоспели, Саавик уже уверенно жала на кнопку дверного звонка. На ее легкомысленно-бежевом пальто не подразумевалось даже намека на капюшон, и снег беспрепятственно ложился на мокрые длинные волосы, из-под которых как-то беспомощно торчал уголок заостренного уха. Джо показалось, что в этот момент на свете не было никого бесстрастнее молодой вулканки, мрачнее и обреченнее нее. И одиночество, бесконечное одиночество виделось ей в этой невысокой девочке восемью годами младше себя.

Наверное, это из-за холода и снега.

Вулканцы и правда плохо чувствуют себя при такой погоде.

Наконец, им открыли дверь, и Джоанна с облегчением затащила в теплое помещение сначала Хели, а потом два чемодана и объемистый рюкзак.

- Наконец-то. Я уж думал, вы передумали, - не очень дружелюбно кивнул им хозяин и, махнув рукой в сторону лестницы, равнодушно удалился. В стандартный набор гостеприимства помощь хрупким девушкам с тяжеленными сумками, видимо, не входила.

Хели с тихой ненавистью глянула ему вслед, как будто убедилась в своих худших опасениях, и взвалила рюкзак себе на плечо. Джоанна рефлекторно нахмурилась и протянула было руку, чтобы отобрать тяжесть.

- Издеваешься? - почти зашипела непокорная девчонка, - У меня чертова железка вместо плеча!

Пальцы отдернулись словно сами собой. Джо отвернулась, пытаясь скрыть жалость и стыд, охватившие ее.

Трагедия на Сатурне действительно закончилась для Хелл чертовски фигово. Два искусственных позвонка, три межпозвонковых диска, плечевой сустав и ключица. Врачи и друзья честно старались не обходиться с ней как с инвалидом. Только вот как сделать вид, что все в порядке, если юная и сильная девушка, что стоит сейчас перед тобой, всего несколько месяцев назад на твоих глазах была собрана буквально по кусочкам, как большая живая мозаика?

Комнаты были обставлены в старом, почти антикварном стиле начала двадцать второго века. Джоанна не любила его излишнюю громоздкость, предпочитая легкость и компактность современности, но ведь жить здесь не ей. А вот Саавик, выращенная Джимом Кирком, атмосферу древности обожала - насколько может практичная вулканка обожать домашний интерьер. Плетеные кресла, сосновые столы, жестковатые постели со старомодными полиуретановыми матрасами, стационарный компьютер один на двоих, кое-как оборудованная кухня и крохотная ванная, совмещенная с уборной.

- Болото, - в последний раз констатировала Хели, уже безо всякого выражения. Джо, ранее слишком увлеченная ее физическим состоянием, только теперь подумала, что, возможно, шесть протезов в собственном скелете дочь Скоттов сочла бы забавным случаем и мгновенно обратила если не в преимущество, то хотя бы в прибаутку, если бы они не означали длительный бездейственный застой.

Вещи разбирали в угнетающей почти до неловкости тишине. Говорить никому не хотелось. Саавик, судя по виду, слегка подташнивало от неприятного чувства неизвестности и страха перед будущим - притом неясно, только ли своего или усиленного втройне невеселыми думами подруг.

Молчание прервал страшный грохот в сердцах брошенного на пол объемистого ящика с инструментами.

- Да что за черт?! - крикнула Хелл, зло хлопнув Саавик по плечу и пристально посмотрев ей в темные глаза, - Когда мы успели стать унылым стадом? Что я пропустила, пока валялась в белостенке?

- Ничего, - спокойно ответила та и вежливо на грани стерильности отстранила от себя ее паучьи худую кисть, - Это скоро пройдет. Просто дай нам немного времени.

- Тебе не понадобилось бы время, если бы ты того захотела, - уверенным тоном человека, отлично знакомого с характером собеседника, возразила Хели.

Саавик отвела взгляд. У нее было каменное лицо, как у настоящей чистокровной вулканки, и несгибаемо прямая спина. Джо примерно представляла, что творится у нее в голове: брат все еще разговаривал с ней несколько натянуто, будто боролся со страхом, лучшая подруга едва стояла на ногах и имела полпозвоночника протезов, родители больше не прикрывали ее от огромного внешнего мира, как ангелы-хранители прикрывают подопечных широкими крыльями. Детство закончилось, его во мгновение ока отобрали у обеих - и Сави, и Хели - пара десятков не в меру жадных ученых и нелепая случайность.

Сама Джоанна в их возрасте еще пряталась от папы, когда целовалась с мальчиком, и тайно воровала у Паши сигареты, молясь про себя, чтобы какая-нибудь соседка не настучала на нее ненароком.

Разбитые розовые очки не склеиваются. И лекарства на них никак не действуют.

Всю длинную дорогу домой, в Атланту, она сидела, уткнувшись лбом в холодное оконное стекло, и глядела на свое отражение. За последние пару лет изматывающего труда в медицинской академии у нее появилось несколько неглубоких морщинок в уголках глаз и губ, лицо потеряло всякую схожесть с материнским и все больше походило на южный тип отца, притом не столько чертами, сколько выражением, взглядом и изгибом губ. Женщины в тридцать лет не должны выглядеть загнанными лошадьми. Если они не нейрохирурги высшего класса, разумеется.

По стеклу медленно ползли прозрачные капли талой воды. Джо устало созерцала седой волос в упавшей на глаза тяжелой пряди и думала о том, что мама наверняка ждала от нее значительно большего, чем есть сейчас.

@темы: Хелен Скотт, Саавик, Рейтинг G - PG-13, Дэвид Кирк, Домашний очаг, Джоанна Маккой

URL
   

Заколдованный СтарТрек, или Туда и в Нарнию

главная