КняжнаАнастасия
На золотой летающей тарелке
Написана 15 сентября 2014 в подарок Black Silence, которой я имела неосторожность рассказать о своем очень раннем взгляде на образ подростка-Саавик: "...я подумывала о ней как о бой-девчонке в коротком топике и с татухой в виде вулканского поцелуя на плече..." хд

4 июня 2276 года

С самого утра Дэвид сходил с ума от разрывающих его изнутри приливов энергии. В возбуждении мечась по своей комнате, он отчетливо слышал, как в висках колотится пульс. Все тело словно чесалось от скорости, с которой по жилам носилась кровь, сердце билось как после кросса, а на лице некрасивыми розовыми пятнами цвел лихорадочный румянец.

- Будь ты вулканцем, - заметил стоящий в дверном проеме папа Джим, - Я бы задумался, не делится ли твой нынешний возраст на семь. А если бы делился, пошел бы искать тебе девочку погорячей.

- Я не вулканец, - почти без запала огрызнулся Дэйв, поглощенный собственными ощущениями. Хотелось одновременно делать все и не делать ничего, отрастить лишнюю дюжину рук и свалиться без движения в постель.

Джим в ответ хмыкнул и наконец-то ушел. Пробудь он здесь со своим весело-снисходительным взглядом еще хотя бы минуту, Дэйв непременно кинул бы в него чем-нибудь просто от избытка чувств, о чем потом долго бы жалел.

Дзынь! Белая ваза, привезенная с Сигмы Йота II, неосторожным взмахом руки была с силой запущена в стену.

Плюхнувшись за стол, он попытался взять себя в руки и схватил карандаш. В какой-то момент, обеспокоившись, не нервная ли болезнь поразила младшего ребенка, папа Спок попытался научить его выплескивать эмоциональное напряжение с помощью рисунков. Попытался – потому что в обучении мальчик почти не нуждался. Закрыть глаза и позволить лихорадке судорожными движениями рук литься на бумагу, воплощая причудливые образы в пусть и блеклом подобии жизни – что может быть проще?

У этих воплощений не было формы. Откровенно говоря, Дэйв даже не смотрел на лист. Он вообще не открывал глаз и смутно подозревал, что вид у рисунка тот еще.

Удивительно, но в отсутствие зрительных впечатлений изнуренный вспышкой сверхактивности мозг начал потихоньку сбавлять обороты. Больше не хотелось разорваться на много маленьких Дэвидов или хотя бы разрыдаться от бессилия. Внезапный приступ творческой активности постепенно начал обретать некое четкое направление. Карандаш зачеркал по бумаге резче, осмысленнее. Слух обострился до предела, ясно различая, как вода течет в старомодных трубах, часы тикают на кухне, родители негромко переговариваются о чем-то в соседней спальне. Интонации у них были обеспокоенные.

- Ему тринадцать, Спок. Он растет, для него такое поведение нормально...

- Всему должен быть предел. Джим, это может оказаться болезнью. Может, даже опасной.

- Ты всегда был немного ипохондриком.

- Едва ли.

- Согласен, перегибаю...

Где-то за пределами квартиры по каменной лестнице неуверенно, нервно-поспешно взбегали чьи-то легкие ноги. Застучали пластиковые электронные ключи в связке, щелкнул, открываясь, надежный замок.

С каких это пор Саавик пытается войти незамеченной и не приветствует семью с порога грубовато-веселым окриком?

Так или иначе, у нее совершенно определенно ничего не получится. Папа Спок уже идет ее встречать, а за ним, разумеется, спешит потискать обожаемую дочку и Джим.

На мгновение в квартире воцарилась гробовая тишина.

Дэйв в приливе любопытства приоткрыл глаза и, застонав, зажмурился снова, потому что каждый предмет в его глазах мгновенно искажался, приобретал причудливую форму и превращался в очередную идею, которую очень, почти до боли в руках хотелось воплотить. Это и правда все больше походило на психическую болезнь.

- У меня сейчас случится инфаркт, - бесстрастно констатировал Спок в коридоре.

- Да ладно тебе, вполне... Ээ... Симпатично, - попытался дипломатично разрядить обстановку Джим.

- Позволь напомнить, что моя раса лишена склонности к безосновательным преувеличениям для достижения драматического эффекта.

- Ой, да ну вас! – неожиданно резко огрызнулась Саавик. Ее невесомые шаги промчались мимо родителей, затем скрипнула, впуская ее, и вновь захлопнулась дверь в комнату Дэйва.

Обернувшись, он попытался взглянуть на нее хотя бы сквозь ресницы. В голове на мгновение странно помутилось, затем Саавик стремительно схватила его за руку... И вдруг странное помешательство закончилось, и аляпистый хоровод идей наконец-то утих.

- Извини, - тихо сказала она, - Я без понятия, почему это проецируется на тебя.

- У тебя что, кризис личности? – вздрогнул Дэйв, все еще опасаясь открыть глаза. Если все, что он переживает последние несколько недель – лишь отголоски состояния сестры, то он совершенно не желал знать, ни как они умудряются отражаться именно на нем, ни тем более как их ощущает сама Саавик.

- Сам ты кризис, - рыкнула она, немедленно ощетинившись, - И не лезь в мою личность.

От возмущения Дэвид мгновенно подскочил, сбросив со своего запястья ее сухую жесткую ладонь.

- Я не лезь?! – взвился он, - Так это я своими гребаными вулканскими связями твой мозг сношаю?

- Не ори, истеричка, - хмыкнула она, и только тогда, обернувшись к ней лицом и наконец-то нормально прозрев, он смог увидеть ее и понять, что в ее облике так потрясло родителей.

- Ты покрасила волосы, - разом севшим голосом констатировал он.

- Браво, гений.

- В зеленый цвет.

- Не полностью.

- Через прядь.

- Да.

- А остальные белые.

- Изумительная наблюдательность.

- И поставила штангу в бровь.

- Ты прекратишь сегодня констатировать очевидное или как?

Дэйв проморгался, догадываясь, что выглядит обалдевшим совенком.

Всю жизнь, сколько он себя помнил – с шести лет и доныне – Саавик была в его представлении неким нестабильным элементом, протоматерией, аномалией, которую нельзя укротить. Первые месяцы она его чуралась и едва ли не кусалась при всякой попытке контакта; стоило ему перестать искать ее общества, как она превращалась в брошенного котенка под стать подобранному родителями Фарсу и начинала тянуться к нему, как утопающий к спасительной соломинке. Месяц мира, месяц обожания, потом вдруг снова ссора, и все заново, и все по кругу... И тем не менее, при всех метаниях и штормах в их сложных отношениях, внешне она всегда оставалась стабильной и непоколебимой, как скала, за что пользовалась безлимитным кредитом доверия от отцов.

Ну... До этого момента.

- Тебя совершенно определенно когда-то покусал снурк, - уверенно заявил Дэйв, все еще не до конца избавившийся от творческой лихорадки, и машинально потер лоб в попытке унять разгоревшуся головную боль.

Саавик подняла бровь (о, господи, как дико и как адски привлекательно вдруг стала выглядеть в этом контексте вызывающе белая небольшая штанга!), развернулась на высоких платформах кожаных ботинок со шнуровкой и вышла, на ходу воинственно топорща почти полностью обнаженные лопатки под экстремально коротким топом.

Дэйв обалдевшим взглядом проводил крупную, в две ладони высотой татуировку в виде сплетенных в вулканском поцелуе рук на ее пояснице и понадеялся, что она больше никогда не станет поворачиваться спиной к папе Споку.

@темы: Домашний очаг, Дэвид Кирк, Рейтинг G - PG-13, Саавик