КняжнаАнастасия
На золотой летающей тарелке
9 февраля 2014. Навеяно было первой и единственной просмотренной серией Костей в миксе с пересмотром ST:V и приступом маккоелюбия, затем обросло до того никуда не влезавшим обрывком с машиной и таким же неприкаянным эпизодом ожидания. Именно здесь Хели на редкость качественно выбилась своей из тогда еще очень смутной концепции, что дало повод в дальнейшем развить ее характер по самому сомнительному пути.

9 июня 2275г.

Порой, когда безнадежные больные улыбаются Джоанне широко и с вызовом, из последних сил сражаются с нарастающей слабостью и хорохорятся просто потому, что гордость не позволяет им вести себя иначе, ей хочется на них кричать. Страшно напряженные мышцы, дрожащие ухмылки сквозь судороги боли, повышенное от самообвинительной ярости давление - да они же убивают сами себя едва ли не быстрее, чем это делает болезнь!

Когда Джо жалуется на это отцу, тот лишь философски усмехается и предлагает позволить людям хотя бы умереть так, как им того хочется.

- А если их еще можно было бы спасти, не трать они силы на браваду?

Отец смерил ее странным взглядом, будто жалея, и молча ушел к пациентам.

- Вряд ли он об этом сильно задумывается, не то и с ума сойти нетрудно, - пожимает плечами в ответ на ее вопросы дядя Джим, когда удается спросить его об этом. Он занят разбором документов в своем кабинете, и Джоанна машинально берется ему помогать, на долгое время отвлекшись от темы разговора.

- Думаю, это слишком человеческая черта, чтобы я смог ее объяснить, - спокойно признает профессор Спок, идеально размеренным движением пряча в свой портфель учебник по ксенолингвистике после лекции у четвертого курса. Когда он так говорит, это чаще всего значит не столько то, что ответа нет, сколько то, что давать его нелогично.

- Люди всегда умирают, - пожимает плечами Паша, - Все и с завидной регулярностью. Для человека вполне разумно встретить смерть на своих условиях. И глупо ждать ее, цепляясь за последние крохи своего существования и дрожа от ужаса.

Джоанна недоуменно нахмурилась, как маленький ребенок.

- Все боятся умереть, - без тени сомнения сказала она, как говорят прописную истину. Это естественно, ведь сама она боится, как безумная.

Паша в ответ лишь покачал головой и не стал с ней спорить.

Она не перестает думать об этом даже тогда, когда вся веселая дружная компания собирается в доме Кирков и готовит праздничный сюрприз к их приезду домой. По квартире весело носится Дэйв с охапкой кружев в руках, удирая от безжалостно облитой водой Хелл, Саавик сражается с Хикару за право прибить в дверном проеме вручную расшитое полотно ("Моя физическая сила ничуть не уступает вашей, капитан, и лучше вам отойти в сторону, чтобы не убедиться в этом лично"), дядя Скотти чистит давно заброшенную кофемашину на кухне ("Все у Джима не как у людей! Ну кто в наше время вручную кофе-то варит?"), Ниота наводит последний лоск на гору подарков. Не видно только Маккоя-старшего и Чехова, но они ушли на балкон, и их никто не трогает: они только что встретились после полугодовой разлуки и еще не успели насытить как следует свой бесконечный тактильный голод. Джоанне всегда кажется, что она бы не смогла так жить: то вместе, то порознь, деля друг друга с тяжелой работой и бескрайним космосом. И вообще никто бы не смог. Кроме них.

Минуты бегут одна за другой, приходит и проходит обычное время возвращения Джима, а затем и Спока. Никто, конечно, не сомневался, что сегодня они придут домой вместе, а не порознь, но в любом случае это должно было случиться точно по часам - ведь это же Спок.

- Ну конечно, именно в этот день Кирк просто физически не мог прийти домой вовремя, - проворчал доктор Маккой, задумчиво прикладываясь к бокалу красного вина.

- Они с папой Споком сейчас часто опаздывают, - пожала плечами Саавик, - У них тяжелое время.

Конечно, доктор не оставил бы это без своего веского комментария, если бы их не отвлек веселый женский визг и мужское воодушевленное рычание.

- Паша, черт тебя возьми, - рявкнул Маккой, - А ну не развращай мне детей!

- Я-то развращаю?! - Чехов ввалился в комнату, согнувшись. На его спине, надежно уцепившись за крепкие плечи, сидела невероятно гордая собой Хелл.

- Не ругайте Пашу, дядя Лен, - хихикнула она и легонько дернула своего "коня" за русую кудряшку, - Это я тут развратитель.

Доктор спокойно отставил в сторону бокал, поднялся на ноги и аккуратно стащил девушку со своего супруга.

- Вот теперь ты попалась, юный гений, - сказал он бесстрастно, глядя ей в глаза.

- Пустите, - Хелен пару раз дернулась в его руках для приличия, - Ну, дядя Лен, пустите! Я же на него не покушалась. Честное слово.

Маккой невозмутимо вернулся на диван, устраивая девочку у себя на коленях и обхватывая ее понадежнее.

- Сейчас я буду читать тебе сказку, - сообщил он, - Про лучшего на свете Пашу и его очень ревнивого доктора.

- А вот это уже действительно развращение молодежи, - вмешался Скотти из кухни, - Я категорически протестую против этой сказки!

- Сказал человек, который с упорством маньяка разбирает технику в доме своего непосредственного начальства, - прокомментировал Чехов, плюхаясь рядом с Маккоем и Хелен и лихим движением взъерошивая волосы, - Хэй, Ухура, оставь пацана в покое. Дэйви, иди ко мне!

- Паша, ты лучший! - отозвался неугомонный Дэвид, вихрем врываясь в комнату и падая на ковер у ног Чехова, - Сил нет уже с этими женщинами, честное слово. Она тайно склоняет меня учить восемь языков.

- Не помешало бы, если хочешь стать капитаном, - без всякой обиды отозвалась Ниота.

Дэйв передернул нескладными плечами, весьма ясно выражая свой взгляд на ситуацию.

- Я был на старой Энтерпрайз с классом, - заявил он, - Капитанское кресло неудобное и вообще какое-то дурацкое. Я хочу работать за научной станцией, как папа Спок. А капитаном я готов признать только сестру.

Саавик подняла бровь.

- Я полагаю, меня тут уже никто не спрашивает, - больше утвердительно, чем с вопросом сказала она.

- Когда он вообще кого-то спрашивал, - пожала плечами Хелен.

- Я единственный мужчина в этом женском выводке, - ухмыльнулся Дэйв, вольготно разваливаясь на ковре, - Имею право диктовать свою царскую волю.

Маккой смерил его странным взглядом, по которому никак нельзя было определить эмоциональный посыл. В последние годы это нечитаемое выражение стало одной из неотъемлемых черт его образа. Прорваться сквозь него может один только Чехов, и только он знает, что таким образом прагматичный доктор умудряется скрывать ото всех свою искреннюю, чистую и граничащую с обожанием любовь к детям. Сам Паша прекрасно помнит свою дурацкую молодость, полную снисходительных реплик "взрослых" и унизительных сомнений в его компетентности, а потому относится ко всему "выводку" как к равным: братьям или младшим товарищам, но не младенцам. Нельзя сказать, что это ставит его выше или ниже остальных в глазах юного поколения, но, несомненно, ощутимо выделяет среди ряда взрослых.

Возможно, поэтому Саавик с совершенно каменным лицом, как будто ничего необычного не происходит, незаметно (как ей кажется) берет именно его за запястье и сжимает достаточно чувствительно, чтобы стало ясно: необычное происходит, и ей это не нравится.

Когда, наконец, слышится грохот связки ключей из коридора, Джоанна, подчиняясь странному предчувствию, первой бросается встречать хозяев.

Хозяева вваливаются в квартиру, будто пьяные, и она уж почти решает, что они со своим сюрпризом чертовски некстати, когда замечает, что по полу за ними идет четкая темная дорожка густой крови.

***


- Разумеется, именно в этот день ты просто обязан был угодить в переделку. Я даже вот ничуть не удивлен, ты, Джим Катастрофа, - выговаривал Маккой, обрабатывая глубокую ссадину на лбу адмирала, - Говорил... Саавик, детка, принеси полотенце... Говорил я тебе, что это жестяное чудовище тебя однажды угробит, так нет же, ты же у нас бунтарь, тебе надо непременно гонять по дорогам на антиквариате, которому давно дорога в музей!

- Ну не угробила же, - болезненно, но искренне улыбнулся Кирк, стараясь не морщиться под точными размашистыми движениями его пальцев. Он мог бы добавить, что это всего лишь рассеченный лоб да пара неприятных царапин, а не смерть от радиации, но здесь были Дэйв и Хелл, которым никто о том давнем случае не рассказывал. Да и взрослые, если подумать, выглядели слишком нервными для подобного вечера воспоминаний.

Спок подоспел к месту аварии как раз вовремя, чтобы вытащить отчаянно сопротивляющегося, шатающегося из стороны в сторону супруга из рук автоматических полицейских. Парой резких и абсолютно логичных слов он отослал служителей закона прочь, затем молча усадил Джима в частный лайнер и отвез домой, проигнорировав просьбу прихватить с собой остатки автомобиля. За все время пути он произнес лишь одно слово: "Некстати", когда доктор Маккой не ответил на вызов по домашней голосвязи. Насколько Джоанна знала своего профессора, тот не поленился бы запереть Кирка в спальне и самолично сгонять за врачом в Джорджию, но этого не понадобилось: Маккой вышел навстречу друзьям сразу вслед за дочерью с распростертыми объятиями, которые, впрочем, при виде окровавленного лица адмирала сменились громкой руганью и поспешной атакой принесенными Джо с учебы гипошприцами.

- Какого черта? - беззлобно удивился Джим, обнаружив Чехова, семейство Скоттов и Хикару Сулу в гостиной, длинные кружевные ленты под потолком и с таким старанием созданное полотно в дверном проеме.

- У тебя восьмая годовщина свадьбы, придурок, - любезно пояснил Боунз.

- Сегодня? - опешил Кирк, и, судя по лицу, только тогда до него дошло, отчего так нервно подрагивают руки Спока, сидящего рядом с ним.

Конечно, он забыл о годовщине. Оставалось разве что надеяться, что это преступление весь день терзало ему душу из глубокого подсознания.

Вот был бы номер, если б он погиб в такой день.

Именно поэтому сейчас он старается вести себя тише воды, чтобы не провоцировать друзей на нервный срыв. Получается не очень, но Джим старается. Они все могли только догадываться, что было бы, погибни он сегодня.

Так или иначе, вскоре раны были промыты и обработаны, железная хватка Спока на запястье Джима наконец-то чуть ослабла, и Маккой, прошипев что-то об эгоистичных вулканцах без тормозов, быстро свел образовавшийся синяк.

Кажется, все совсем не так плохо, как казалось. Хотя Саавик, конечно, перепугалась больше всех и еще не совсем отошла: движения у нее совершенно механические, голос слишком ровный, подчинение Маккоям слишком безоговорочное. Классический вулканский шок. Не то чтобы самый распространенный случай в их медицинской практике, но за время пятилетней миссии под руководством Кирка Спок пару раз дал врачам прецедент, позволив зафиксировать симптомы, которые позже совершенно случайно подтвердили еще два-три вулканца из посольства, чем дали повод занести свою малозаметную нервную болезнь в общий список.

Не дожидаясь, пока на состояние девочки обратят внимание чьи-нибудь родители, Джоанна решительно взяла ее за плечи и затолкала в спальню.

- Пойдем, поговорим по-девичьи.

Разумеется, к ним тут же тенью привязалась Хелл - не отцепиться, но отцепляться и не требуется: Мелкая ее любит, а это главное.

Джо усадила подругу на аккуратно застеленную кровать. Хелен деланно беспечно плюхнулась рядом и улеглась Саавик на колени. Та нервно улыбнулась одними губами и запустила цепкие пальцы в ее темно-серые, выжженные на солнце жесткие кудряшки. Это был хороший жест. Уютный.

Да и вся обстановка здесь вполне могла подойти под такое определение. Уют был здесь во всем: в сдержанно-пастельных тонах стен, в желтом абажуре на лампе, в паленых пятнах и каплях воска от свечи на добротном столе. Джо не знала, откуда взялись эти следы, но ей нравилось. А прекраснее всего было великое множество книжных полок, где бережно хранились обожаемые экспонаты коллекции адмирала Кирка. Настоящие, бумажные. Мягкие, пожелтевшие, потрепанные, пахнущие пылью. Волшебные. Саавик, конечно, не была бы собой, если бы не расставила их в идеальном порядке по году печати, издательству и тематике, заодно занеся каждую в каталог с подробной информацией, но даже такая вулканская педантичность выглядела в ее исполнении настолько по-человечески, что хотелось смеяться.

Чтобы совсем разрядить атмосферу, Джоанна взяла со стула темно-красный плед и тщательно укутала им плечи подруги, подоткнув для надежности. Саавик стоически терпела все ее манипуляции, как здоровенные сыновья терпят своих любящих мамочек, поправляющих им воротничок перед каким-нибудь важным мероприятием, но потом вдруг резким и четким движением накрыла ее ладонь своей, грубоватой, с туго натянутой на костяшках кожей. Второй рукой вулканка коснулась ловких коротких пальчиков Хелл...

И мир взорвался красками.

Словно во сне - ярком, пугающе четком наркотическом сне - Джо увидела адмирала Кирка.

Нет, даже не так.

Она словно бы оказалась внутри адмирала Кирка. Стала им самим.

Джим ехал домой в совершенно поганом настроении. В связи с порой экзаменов в Академии (совершенно кошмарных, зверских экзаменов у преподавателей, которых он до сих пор немного побаивается) к начальству сейчас просто не пробиться: вчера чуть ли не все штабские наблюдали за проведением письменных тестов, сегодня искали юные таланты на устном зачете по астрофизике (проворонить еще одного Скотти никому не хотелось), через неделю полным составом вылетают на орбиту отслеживать Кобаяши Мару для будущих старших офицеров. На фоне всего этого, разумеется, страшно зашивался и сам Джим, на которого свалилась ответственность за несколько чужих проектов, и особенно Спок, разрывающийся между биологами, лингвистами, офицерами и плановой проверкой системы тренажера. И если собственные проблемы адмирала мало волновали - они были вполне решаемы - то постоянная болезненная усталость супруга, давящая на их узы, сводила его с ума.

Словно в ответ на его мысли, антикварная красная машина, буквально месяц назад по кусочкам собранная Скоттами, внезапно фыркнула, хрустнула и перестала слушаться руля.

- Твою мать! - выдохнул Джим, бросая взгляд на спидометр. Сто двенадцать. И поворот впереди. И пустое шоссе.

"Спок! - мысленно позвал он, - Спок!"

"Я сейчас занят, давай позже..."

"Спок, черт возьми!" - Джим тремя короткими образами передал через их связь показания приборов и знак поворота.

"..."

"Я люблю тебя, окей?"

"Лучше о решении проблемы подумай!" - сердито отозвался супруг. По их связи крупной дрожью прошло ощущение тревоги и почти суеверного ужаса.

Джим усмехнулся.

"Одно другому не мешает"

И, не дожидаясь ответа, он впервые за многие годы закрыл свое сознание от Спока.

На всякий случай.

Адмирал Кирк не был бы адмиралом, если бы не обладал железными нервами. Стараясь смотреть на приближающийся столб на повороте исключительно как на хронометр, отсчитывающий его время, он быстро прикинул варианты спасения. Понимая, что ни обнаружить и устранить поломку, ни выбраться на полном ходу из машины не удастся, он отточенным еще с капитанских времен движением отстегнул ремень безопасности, извернулся и сильным рывком кинулся на заднее сидение, а оттуда - на остро пахнущий тяжелой резиной пол.

Его сердце колотилось, как сумасшедшее, и запоздало пришла путающая мысли слепая паника.

"А дома, наверное, дети ждут", - вполне закономерно подумалось ему. В самом деле, какая еще мысль могла возникнуть в такой момент?

"Космического адмирала прикончил древний автомобиль", - немедленно сформулировалась еще одна.

Какая глупость.

Со страшным грохотом грянул удар.

Джо вылетела из видения - воспоминания? сна? - словно пробка. Глаза распахнулись сами собой, в груди стало больно от внезапно хлынувшего воздуха, будто эти мгновения она совсем не дышала. Хелл отреагировала значительно сдержаннее: скорее всего, ее козырем оказалось горизонтальное положение.

- Что, черт возьми...

- Так все и произошло, Одуванчик, - лениво прервала ее Хелен, даже не удосужившись открыть глаза, - Сави цапнула это у дяди Джима из головы и утащила к нам. Как жемчужинку. Красиво, правда?

Когда Хелл начинает изъясняться своими странными ассоциациями, Джо безнадежно перед ней пасует. Всегда. И совершенно невозможно понять, как вулканка Саавик умудряется ориентироваться в этих словесных волнах лучше любого из людей.

Но есть кое-что поважнее самого факта украденного и разделенного на троих воспоминания. Его содержание.

И пока значительно лучше все уловившая Хелен выводит успокаивающие узоры на выступающей гороховидной косточке вулканского запястья, она снова возвращается к так терзавшим ее мыслям. Раз за разом проигрывая в голове разговоры с отцом, с Пашей, с Джимом, Джоанна постепенно начинает понимать что-то, о чем раньше не хотела даже слышать.

"Глупо ждать, дрожа от ужаса"

Глупо бояться самой смерти.

Никто ее и не боится.

А боятся за близких.

Вот почему смертельно больные до последнего вздоха бодрятся и усмехаются любимым, ободряя их и помогая справиться со скорой разлукой. Вот почему ни один военный не объяснит ей, двадцатилетней, почему так хочется уйти на своих условиях, несломленному, и поскорее. Вот почему Джим Кирк, легендарный бесстрашный капитан Флота в тридцать лет, едва не умер от страха в сорок.

Их есть кому терять.

- Джо, - ровным тихим голосом позвала Саавик, - Ты в порядке?

Джоанна покосилась на нее, затем на Хелл.

- Люблю я вас, девочки, - невпопад ответила она, - Хоть вы иногда и изрядные стервы.

Хелен прищурилась на нее своими пугающе светлыми глазами с песочно-смуглого лица, словно одним взглядом вынула всю душу.

- В таком случае, - медленно выговорила эта несносная девчонка, - Я даю свое августейшее позволение переложить меня на твои колени.

Ее выходка заставила их встрепенуться, окончательно сбрасывая с себя остатки вулканского морока.

- Ах ты чертила! - закричала Джо, одним рывком притягивая Хелл к себе и душа ее в фирменных маккоевских "объятиях смерти".

- Эй, вы мне постель смяли, женщины! - наигранно возмутилась Саавик и набросилась на обеих с подушкой.

- Девчата, вы там в порядке? - в комнату просунулся любопытный нос Скотти, и подушка, описав красивую траекторию, впечалась ему прямо в лицо.

- Понял, исчезаю, - немедленно отреагировал инженер, и под нервный, едва ли не истеричный душащий смех девчонок дверь за ним закрылась, оставив их наедине со своими детскими играми и уже совсем не детскими мыслями.

@темы: Хелен Скотт, Саавик, Рейтинг G - PG-13, Дэвид Кирк, Домашний очаг, Джоанна Маккой